Постановка спектакля сон в летнюю ночь

Сны

Иван Поповски поставил «Сон в летнюю ночь»

«За солнечный твой блеск луна, спасибо!» — в театре Фоменко прошла блистательная премьера спектакля «Сон в летнюю ночь».

Премьеры Поповски в театре Фоменко ждали долго. Шутка ли! На Шекспира замахнуться. Но не это главное. Самым сложным для ученика Петра Фоменко было вернуться к работе после ухода мастера уже на другом, на своем уровне. Не каждый создатель после ухода такой величины учителя поднимает голову и берет все в свои руки. Иван Поповски смог. В этот раз он подарил зрителю невероятную сказку. Удивительное фантастическое действо, под которое стоит забыть про все на свете на три с половиной часа.

Постановки театра Фоменко заставляют каждый раз откладывать все и идти на спектакль. Желательно каждый день. С трепетом ждали хореографии Олега Глушкова. Что-то он покажет после «Моряков и шлюх» (спектакль театра Фоменко, основанный на его хореографии — прим. авт.)? Перед спектаклем то и дело по фойе летали взволнованные ведущие актрисы театра, искали глазами кого-то известные актеры фильмов, близкие друзья режиссера. На премьеру собралась большая театральная компания «своих», чтобы получить огромное удовольствие от этого вечера. После третьего звонка спектакль начался.

Впечатление от первого появления артистов на сцене приятно соответствует классике. Белые одеяния, греческие колонны, повисшие в воздухе своим полунамеком на ионический ордер, золотые листья оливы на головах герцога и герцогини. Необычно обыгранная греческая архитектура в обуви героев.

Нелепо и потому, сменив афинский пафос на милость, приятно смотрелись классические шекспировские диалоги, проговариваемые актерами в дурашливом танце контактной импровизации. Смешные, но совсем не пошлые игривые вставки, обыгранные актерами через один только взгляд или говорящий жест, получали в ответ взрывы хохота в и так довольном от происходящего зале. А счастливые аплодисменты периодически не давали актерам продолжить свои реплики.

Очень тонко Поповски с труппой экспериментировали отыгранные ситуации, более близкие нашему времени, чем времени Шекспира (хотя кто знает?). При этом режиссер и сами актеры говорят, что ставили спектакль все вместе. А это рождает синергию более мощную и яркую, когда все актеры творят на одной волне и в унисон.

В спектакле очень много грамотной игры с тканью. Вот отражающая лунный свет ткань переносит зрителя в лес. Холодные полотна превратились в деревья и манят в темную страшную чащу, где живут эльфы и иные существа. А вот другая ткань вздымается в гневных волнах. И то исчезают, то появляются невиданные большому городу светящиеся феи, ослы, жители леса.

Со светом, музыкой и непередаваемыми ощущениями зал поеживался от моха, сырости и холода. От утреннего тумана и боли в напрочь перепутанных отношениях главных героев. Удивительным образом режиссеру удалось воссоздать 3D реальность Древней Греции. Да так, что периодически хотелось оглянуться назад — не бежит ли там кто вдогонку?

А нет, действительно бежит! На протяжении всего вечера не покидало ощущение, что труппа собралась развлечься своим приятным составом. Шекспировские герои болтались на полотнах, вылетали на них в зал, лазили по арматуре, сползали по зрителям, перепрыгивали через ряды и снова носились по залу с криками. Лисаа-аандр! Елееенааа-а-а..

Пронзительное одиночество влюбленности и предательства Поповски вручил своим героям с лаской. Мягкость игры повторяла мягкость ткани. Шекспировские волны и переливы нежно журчали по волосам эльфов, по шифоновым складкам главных героев, по партеру и бельэтажу.

После спектакля захотелось вернуться к классике и перечитать Шекспира заново. А такое побуждение, вероятно, самый главный комплимент режиссеру, который тоже когда-то в один день обернулся на классику.

«За солнечный твой блеск луна, спасибо!» После спектакля вдруг разрыдалась. От тех эмоций, которые накрыли. От той атмосферы счастья, которая бешеной концентрацией звенела в зале, а потом тонкими струйками вытекла из дверей театра в разные стороны вместе с ошеломленной и улыбающейся публикой.

Каждый раз после спектакля в театре Фоменко я пытаюсь спрятаться куда-нибудь за кулисы, чтобы меня забыли, а утром нашли и разрешили там жить. Настолько вкусные и глубокие постановки каждый раз представлены на сцене. Раз за разом. Желательно каждый день…

Источник

Спектакль Сон в летнюю ночь

Иван Поповски после успеха детского, но высокотехнологичного спектакля «Алиса в Зазеркалье» решил обратиться к Шекспиру и вернуться к истокам, ведь свое начало «Мастерская Фоменко» берет с шекспировской «Двенадцатой ночи». «Сон в летнюю ночь» смог объединяет несколько поколений актеров, классическую пьесу и художественную минималистичность. В итоге в афише театра появился самый радостный и «поющий» спектакль сезона.

Читайте также:  Видеть во сне себя в белом пуховом платке

На первый взгляд, может показаться, что после ухода из жизни основателя театра, фоменковцы впервые позволили себе по хулиганить и посмеяться, Доказав тем самым, что воздух игры и свободы всё ещё заполняет их легкие. И кажется, что спектакль создавался с единственной целью: нравиться. На премьере спектакля стало ясно, от спектакля в восторге все: и артисты, и зрители, и критики.

«Сон в летнюю ночь» Ивана Поповски

У шекспировского «Сна» не такая сценическая популярность как, например, у «Ромео и Джульетты» или «Гамлета». Сон в летнюю ночь — пьеса с обилием персонажей, переплетающимся сюжетом и требует от актеров хорошей физической и акробатической сноровки, самим Шекспиром им предписано выполнять почти что цирковые номера. Для своей новой постановки режиссер выбрал, пожалуй, самый необычный перевод пьесы Шекспира — перевод Осии Сороки. Перевод Сороки особенный: извилистый, ритмичный и немного витиеватый. К постановке режиссер отнесся довольно бережно: хрестоматийная пьеса почти без изменений, декорации практически отсутствуют и только лучшие актеры театра приглашены на роли в эту постановку. Во врем премьерных показов «Сон в летнюю ночь» в мастерской Фоменко стал самым популярным спектаклем, на который зрители хотели купить билеты.

Сюжет

Текст пьесы Поповски решил не менять, здесь все как у Шекспира: Греция, стародавние времена, и две пары возлюбленных.

В афинском дворе все готовятся к свадьбе афинского герцога Тесея(Карэн Бадалов) и царицы амазонок Иполлиты (Галина Тюнина). Во дворец приходит Эгей(Олег Нирян), он ругает собственную дочь Гермию, желающую не допустить собственной свадьбы Демитрием, но не прочь выйти замуж за Лисандра. Отец в гневе предлагает дочери принять его выбор, или принять обед безбрачия. Желая жить с возлюбленным, Гермия и Лисандр решают ночью бежать в лес, о чем Гермия поведала своей подруге Елене, тайно влюбленной в Демитрия. Любовная лихорадка, кажется, сразила всех четверых и вместе они сбегают в волшебный лес, где повелители Оберон и Титания властвуют над эльфами. По воле эльфов, опьяненные любовным соком волшебного цветка возлюбленные меняются местами.

Декорации к спектаклю и сценография

Декорации к спектаклю «Сон в летнюю ночь» минимальны, можно сказать их почти нет. На сцене Мастерской П.Фоменко лишь движущиеся черно-белые тканевые полотна. Ткань здесь в обще отдельная материя: это и лес, и море, и кров, и колоннады. Она разделяет и соединяет, окутывает и опутывает, скрывает наготу и обнажает помыслы. Ткань очень четко разделяет персонажей на царей, эльфов и людей. И в финале три цвета и три расы пересекутся на веселой тройной свадьбе.

Источник

Постановка спектакля сон в летнюю ночь

Доброе дурачество в лучших традициях ранних «фоменок»

В сказочной шекспировской комедии про античных афинян, одураченных лесными эльфами, блистает новое поколение «Мастерской Петра Фоменко» — и в этом суть. В спектакле, поставленном именитым учеником Фоменко Иваном Поповски (большим любителем всего воздушного и маньеристского), недавние выпускники впервые, кажется, поймали неповторимую интонацию ранних вещей поэтичного театра вроде легендарной «Двенадцатой ночи». Два акта феерического дурачества высшей пробы.

Расписание спектакля

Место проведения

Мастерская Петра Фоменко. Новая сцена

Рецензия «Афиши»

Три года назад не стало Петра Фоменко. С его уходом театр, труппу которого составляют несколько поколений учеников мастера, погрузился в кризис — без громких провалов, но и без очевидных удач. Репертуар качественно разделился на две части: при Фоменко и после. При — фантастической легкости и естественности стихия сложносочиненного авторского, в высшей степени интеллигентского (если не сказать аристократического) театра с неизменным и ненавязчивым ироничным прищуром. После — сумбурные мелодрамы в исполнении стажеров театра, попытки Евгения Каменьковича ухватиться за ускользающую легкость в грузных спектаклях по Пиранделло и Салтыкову-Щедрину, одномерные опыты с современной драматургией и хореографией. В этом контексте «Сон в летнюю ночь», поставленный македонцем Иваном Поповски (представителем ранних «фоменок») одновременно для новобранцев и старожилов театра, — не просто большая удача. Это счастливое возвращение из комы.

Шекспировская комедия про лесных эльфов и нимф, режиссирующих уморительный спектакль с ничего не понимающими и ошалевшими от любви молодыми людьми, безупречно разложена Поповски на труппе. Высокопоставленных персон Тезея и Ипполиту, равно как и их проекций в эльфийском мире — Оберона и Титанию, — чинно исполняют, под стать своему положению в «Мастерской», Карэн Бадалов и Галина Тюнина. Нерадивых и взбалмошных детей, сбежавших в лес (на них лежит основная сюжетная ответственность), играет квартет недавних стажеров театра. Неистовое противостояние трепетной Гермии (Серафима Огарева) и воинственной Елены (Ирина Горбачева) — главный хук спектакля, тут все придирки о профессиональном несоответствии нового поколения «фоменок» всем предыдущим оказываются на лопатках. Тем временем Амбарцум Кабанян, высоченный красавец с низким голосом и манерами Николая Цискаридзе, вместе с ролью Робина (эльф, из-за которого весь сыр-бор) играет как будто протеже Бадалова, чье снисходительное покровительство здесь обретает смысл урока по театральному ремеслу, передачи секретных знаний на глазах у публики. Кажется, аналогичная функция и у Кирилла Пирогова, подающего свою роль третьего плана (починщик мехов Фрэнсис Дудка) как мастер-класс. И это работает. Если не знать всех тонкостей нынешнего положения «Мастерской Петра Фоменко», на первый план так или иначе выходит бронебойная энергия дуракаваляния. Но и здесь давний поклонник этого театра разглядит привет раннему спектаклю Каменьковича по другой пьесе Шекспира — «Двенадцатой ночи»: здесь снова почти пустое пространство, ни к чему не обязывающие костюмы и все дружно поют.

Читайте также:  Песня они украли наши сны

Вот это контекстное попадание во все пазы, воскресившее из небытия фирменную фоменковскую интонацию, оказывается не менее мощным художественным актом, чем, например, концептуальная препарация «Сна в летнюю ночь» Кириллом Серебренниковым или постмодернистская игра Дмитрия Крымова по этой же пьесе. Во всех трех случаях текст оказывается катализатором к прозрению. В случае с Поповски этим прозрением стал союз прошлого и будущего — на примере одной гениальной, но несколько растерянной труппы.

Лучшие отзывы о спектакле «Сон в летнюю ночь»

Смотрела в прошлом году. Не понравился совсем. Хотелось встать и уйти сразу. У Шекспира комедия, но не бред. Сам театр про себя пишет, что актеры на сцене не играют, а дурачаться. Вот именно это и происходит на сцене. Бегают, орут, кувыркаются, играются и дурачаться.

Очередным сильным театральным впечатлением для меня стал «Сон в летнюю ночь» «Мастерской Петра Фоменко», номинированный на «Золотую Маску» в этом году. Посмотрев этот спектакль, я опять могу с уверенностью сказать, что эксперты знали, что выбирали, т.к. спектакль достоин ее полностью и абсолютно, по всем параметрам.

Основное, на что обращаешь внимание в этом спектакле – это оформление, стиль, сценическое движение, т.к. перевод кажется вполне привычным. На этот раз ткань, ее движение, эффект, который она создает – главный козырь в руках создателей постановки. Костюмы героев не яркие, выполнены в приглушенных тонах, причем костюмы каждых явно дают понять, из какого они мира: людей или волшебных созданий. Костюмы простолюдинов, ставящих свою пьесу, выглядят наиболее земными, как и они сами. Афиняне – все в белом, жители лесов – приглушенные мягкие краски характеризуют их костюмы. В спектакле за скобки выведена свита Титании, они есть и их нет на сцене. Эти люди, создающие движение ткани – их лица закрыты, они почти невидимы, как лесные эльфы. Видны лишь те, кого надо увидеть на сцене, остальные вдруг исчезают, одновременно оставаясь.

Первая сцена выстроена на удивление графично: четкие движения актеров, как танец. Герои выглядят словно статуи – все в белом на белом фоне, оживают лишь когда говорят, только глаза их выдают чувства, эмоции, какую-то реакцию. История рассказывается так, будто мы видим какие-то рисунки на стенах древних храмов. Замершая история. Лишь Гермия ломает эту графичность, становится живой на фоне этих статуй, заставляет вдруг стать живыми и их, сходит из древнего мифа на землю.

Чарующий лес, в котором происходит большая часть действия – другой. Он обволакивает и затягивает в сон, но он и пробуждает чувства. Здесь нет места графичности. Ткань, ее волнение, которая была лишь статичным фоном в афинских сценах, здесь становится живой, и вот уже перед нами заросли волшебного леса, где-то ухают совы, какая-то мистическая музыка создает атмосферу колдовства. Здесь мы знакомимся с правителями этого волшебного мира – Титанией и Обероном, сыгранными теми же актерами, что изображают афинян Ипполиту и Тезея. Титания случайно ли или специально кажется продолжением той самой Ипполиты, чье согласие на брак с Тезеем, кажется завоеванным и не слишком добровольным. Титания здесь сопротивляется своему супругу, как королева эльфов она живет так, как хочет. Образ Оберона же совсем не выглядит Тезеем с другой точки зрения, хотя пересечения, несомненно, есть. Это самостоятельный герой, похожий на древнего мудрого волшебника, хранителя леса и людей, решившего проучить свою супругу. Оберон и наблюдатель, и действующее лицо, совершенно мистическая фигура. Не знаю уж, как удалось, но Оберон появляется в разных частях сцены и даже зала совершенно неожиданно, так, будто он телепортируется, что не захочешь – поверишь в его волшебную сущность.

Читайте также:  Если во сне укусил парень

Здесь лишь слегка затронута тема сопротивления высшим силам настоящей любви, но она есть… Если посмотреть на реакцию Лисандра – красивого и трепетного юноши – после закодовывания его каплями растения, можно увидеть, что человеческое его чувство чуть сопротивляется, и он не сразу верит в новую любовь. К чувствам человеческим, искренним, отношение здесь с одной стороны уважительное: Оберон старается помогать любви, как мягкой и благородной (Лисандр и Гермия), так и отчаянной и сумасшедшей (Елена). Чувства Елены здесь вообще доведены до предела: к ней и ее предательству не испытываешь неприязни, ведь все сделано впопыхах и лишь ради любви. Она гоняется за Деметрием, и их бесконечная гонка выглядит комично, когда герои носятся по всему залу и всей сцене. Впрочем, эта героиня кажется растерянной, когда все происходит наоборот, получив желаемое, Елена теряется, и кажется счастливой «по течению», не до конца верит она своему счастью, кажется, сомневается, счастье ли вообще она обрела. С другой стороны, к человеческим чувствам отношение снисходительное: так легко их обмануть и так забавно наблюдать за последствиями обмана.

Помимо центральных персонажей, в чьей сюжетной линии есть и некий трагизм, есть еще и чисто комичные сюжеты. Это Титания, влюбившаяся волею Оберона в человека с головой осла, и простые люди, ставящие с невероятной серьезностью пьесу про Пирама и Фисбу. В первом случае занятной оказывается метаморфоза: голова осла подчеркнуто игрушечная, даже не в театральном стиле, а именно в детском, а персонаж быстро становится ослом сам, начинает думать, как осел. Что это? Извлечение животного из человека? Все люди внутри животные?

Возможно, ведь эта тема имеет продолжение и во влюбленных героях. Пока волшебные создания развлекаются, люди им полностью подвластны, их движения и действия все больше похожи на инстинктивные, они ведомы не человеческим, а животным, эта сущность идет изнутри героев. Так перед нами уже и не девушки, аккуратные и нежные, а разъяренные кошки с растрепанными волосами-шерстью. Елена, кажется, куда раньше оказалась близка к этому состоянию, но и Гермия тоже стала такой, пусть она и не околдована. Что это? Сильный стресс ведет к такому перевоплощению, не иначе.

Хочется отметить блистательный финал. Все-таки совсем не зря правителей людских и правителей волшебных изображают одни и те же актеры. Решение Тезея выглядит логическим продолжением действий Оберона: он теперь стоит на страже любви против самодурства, а Ипполита становится продолжением Титании и ее усмиренной страсти, теперь покорности. Не слишком большой персонаж, ее характер раскрыт через царицу эльфов, как и суть ее суженого. Завершается все, как и у Шекспира, веселым представлением простых тружеников. Они с удивительной серьезностью, но крайне неумело, пусть и со старанием пытаются представить свою пьесу, что это выглядит на редкость комично. Зрители пускают реплики, а актеры выходят из образов и общаются с этими зрителями (молодоженами). Забавно все: получившийся реквизит, взаимодействие актеров, совсем не ставших своими героями, а оставшимися собой, друг с другом. каждое движение буквально вызывает смех. Такое чисто человеческое завершение постановки.

Одновременно вдруг превратившийся из распорядителя празднеств обратно в Робина герой напоминает нам о связи между магией и людьми, и сон ли это был или наяву… Красивый финал.

Хочется отметить сценическое движение: каждый шаг героев выверен, интересно не только, что скажут актеры дальше, но и куда пойдут и что сделают. Актеры много взаимодействуют с декорациями и с залом самим: они выполняют почти акробатические трюки, лазают по свисающим тканям-лианам, заворачиваются в них, перемещаются по залу, забираются на лестницы, встают на ограждения бельэтажа (и как держатся только). Так сам зал оказывается местом действия, и зрители уже не в стороне, а в том самом заколдованном лесу.

А оформление! Помимо раскрашенных светом тканей-лиан, помимо традиционного приема создания волны при помощи ткани, сколько здесь находок! Лесные сцены начинаются с игры со светом: восходящая луна и какой-то персонаж на ней, блуждающие тени, луч, падающий на дыру в полу, которая оттого светится и откуда выбирается Робин! Потрясающее музыкальное оформление, буквально погружающее в атмосферу. Появляющийся то тут, то там Оберон: мистика, не иначе! Оформлено все так качественно, что иногда приходит ощущение нереальности происходящего, ощущения фальши нет совсем, ни на секунду. Поразительный эффект!

Я буду очень даже рада, если «Маска» достанется этому спектаклю. Это действительно выдающееся зрелище, производящее сильнейший эффект на зрителя! Очень рекомендую! Безумно красиво, безумно интересно поставлено и очень профессионально сыграно!

Источник

Оцените статью
Добавить комментарий

Adblock
detector